Accessibility links

Президент Путин и Южный Кавказ


Владимир Путин
ВЗГЛЯД ИЗ ВАШИНГТОНА--Российские и международные эксперты продолжают обсуждать возможные последствия рокировки в тандеме Путин – Медведев. И хотя данная тема относится в первую очередь к внутренней политике России, сам масштаб страны и степень ее участия в международных делах автоматически превращает ее во внешнеполитический сюжет. О том, какие последствия может иметь возвращение Владимира Путина в президентское кресло для стран Южного Кавказа, рассказывает политолог Сергей Маркедонов.

Интерес кавказских государств к любым трансформациям в высших эшелонах власти России понятен. Во-первых, Южный Кавказ является регионом, который Москва рассматривает как сферу своих жизненно важных интересов. Ни одна часть «ближнего зарубежья» не имеет столь значительного влияния на формирование внутриполитической повестки дня в РФ. Речь в данном случае, прежде всего, идет о безопасности Северного Кавказа. При этом две части Большого Кавказа полны неразрешенными этнополитическими конфликтами. Во-вторых, Южный Кавказ является площадкой для геополитической конкуренции. Претензии Москвы на эксклюзивный статус отвергаются США и их европейскими союзниками по НАТО. Ведь что бы ни говорили лидеры Соединенных Штатов и России по поводу позитивной динамики двусторонних отношений, именно кавказская проблематика является одним из важнейших препятствий для «перезагрузки». В этой связи можно вспомнить, что в канун третьей годовщины августовской войны между Россией и Грузией Сенат США единогласно (!) поддержал резолюцию, осуждающую российскую оккупацию и поддерживающую грузинскую территориальную целостность. А буквально на днях, 10 октября 2011 года, руководитель американской делегации в НАТО Майк Тернер заявил о том, что Вашингтон поддерживает присоединение Грузии к ПДЧ (Плану действий по членству) в Североатлантическом Альянсе. Фактически впервые после событий «горячего августа» официальные представители США столь откровенно озвучивают свои оценки относительно натовских перспектив Тбилиси. В-третьих, две из трех стран Южного Кавказа непосредственно граничат не просто с РФ, но с Северным Кавказом. Между тем за 20 лет, последовавшие после распада СССР, северокавказская дестабилизация не единожды перешагивала границы Грузии и Азербайджана. В-четвертых, Москва остается важнейшим стратегическим союзником Армении, важным партнером Азербайджана и посредником (наряду с США и ЕС) в урегулировании нагорно-карабахского конфликта. И последнее (по порядку, но не по важности). Единственной страной из бывших 15 республик СССР, с которой у России нет дипломатических отношений, является кавказская страна - Грузия. Причины этого разобрать в рамках одного комментария невозможно. Поэтому зафиксируем лишь: «российский фактор» в любом его проявлении вызывает здесь повышенный интерес. Стоит добавить ко всем вышеперечисленным причинам и поведение самого Владимира Путина, склонного подогревать интерес и к своей персоне, и к российской политике. Вскоре после определения своих президентских перспектив он опубликовал в «Известиях» программную статью, посвященную роли России в интеграционных процессах на территории бывшего Советского Союза. Насколько же старое новое правление Владимира Путина может быть опасным или же, напротив, благожелательным для Южного Кавказа?

Слушать
Президент Путин и Южный Кавказ
please wait

No media source currently available

0:00 0:05:36 0:00
Скачать


Перед тем, как взяться за ответ на этот вопрос, хотелось бы призвать коллег-аналитиков прекратить искусственное противопоставление «демонического Путина» «демократическому Медведеву». Просто потому, что никакого реального противостояния подходов, идей и концепций у двух участников тандема не было. И не предвидится.

Сам же ответ на этот вопрос следовало бы разделить на две части. Первую мы можем условно назвать «региональной». И она касается подходов России к трем признанным и трем де-факто образованиям Южного Кавказа. Здесь сюрпризы вряд ли возможны. И при Путине - президенте, и в бытность его премьером, политика России в регионе была в целом реактивной. Стратегических изысков здесь продемонстрировано не было. Москва удерживала статус-кво там, где это было можно. И нарушала его там, где этого сделать было нельзя. Итогом этой реактивной политики стал «избирательный ревизионизм». Признав независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва не стала распространять подобный подход на Нагорный Карабах. Напротив, утратив свое влияние на Грузию, российская дипломатия стала более искусно стремиться к установлению равновесных отношений и с Баку, и с Ереваном. Поэтому, с одной стороны, пролонгация военного присутствия в Гюмри, а с другой - соглашение о демаркации и делимитации и даже поощрение трансграничного сотрудничества между Азербайджаном и северокавказскими субъектами РФ. Практически уникальный случай, когда Кремль поощряет контакты регионов с соседним государством.

Вторую часть ответа можно было бы назвать словами Редьярда Киплинга «большой игрой». Она имеет отношение к более широким международным контекстам (российско-американские отношения, отношения РФ и ЕС), в которых присутствует кавказский фактор. И в этой части, конечно же, стоит упомянуть и подчас нерациональное поведение Путина, и его подозрительность, и недоверие к западным партнерам. Но не следует забывать, что во многом схожей линии придерживается и Запад, отказывая Москве в понимании ее интересов в регионе, а также не принимая в серьезный расчет российскую мотивацию. И если путинский Кремль как огня боится «цветных революций», то Вашингтон и Брюссель грешат страхами по поводу «восстановления СССР». Таким образом, эффект от возвращения Путина в президентское кресло будет диктоваться не только поведением старого нового национального лидера России, но и восприятием его западными политиками. Градус иррациональности здесь слишком велик. Американцы и европейцы с трудом понимают, что интересы России и комплексы ее лидеров - вещи далеко не во всем стопроцентно идентичные.

Впрочем, при желании мы легко найдем и третью часть ответа на вопрос. Речь, конечно же, о финансовом кризисе и его последствиях. Не исключено, что банальная нехватка денег заставит всех участников «большой игры» играть (прошу прощения за тавтологию) более корректно.

Комментарии (72)

XS
SM
MD
LG